13 мая 2014 — Люди
Театр в городе: Преподаватель и критик Галина Островская
Что рассказывают студентам на спецкурсе «Театр и СМИ», и насколько актуально сегодня для молодых специалистов писать театральные рецензии

Текст: Ольга Продан
Фото: Марго Попович

Галина Островская — профессор Дальневосточного федерального университета и Дальневосточной академии искусств, журналист и театральный критик. Она смотрит телеканалы «Дождь» и «Культура», любит Кирилла Серебренникова и Петра Фоменко, читает Захара Прилепина и просит студентов перебивать ее во время лекций. Островская создала спецкурс «Театр и СМИ», на котором рассказывает об актерах театра и кино, о разнице в постановках, о том, что в искусстве допустимо, а что — нет, показывает записи спектаклей и дает задание написать театральную рецензию к концу семестра. «Вл3000» узнал, что происходит со спецкурсом сегодня, как стать критиком, и нужен ли театру мат.

Для чего на отделении Журналистики нужен ваш спецкурс «Театр и СМИ»?

Я сама придумала этот спецкурс с абсолютно эгоистической целью: чтобы найти себе смену на будущее. Театральная критика во Владивостоке находится на очень низком уровне просто потому, что критиков нет. Я решила найти людей, которым будет интересно смотреть спектакли, узнавать что-то об актерах; которые заинтересуются театром и начнут писать не «для зачета», а просто потому, что надо. Но за все время преподавания курса, каюсь, никого к театру приобщить не получилось.

Я всегда привожу в пример одну студентку из Хабаровска, которая написала блистательную для зачета рецензию на спектакль «Бесприданница». Я отправила рецензию в московский театральный журнал «Страстной бульвар», и он с удовольствием ее опубликовал, не изменив ни одного слова. Я ей предложила устроиться в театр, а она ответила, что писала, только чтобы зачет у меня получить.

Можно ли научить писать о театре? Что нужно, чтобы стать театральным критиком?

Научить нельзя ничему, можно только самому научиться. У меня вообще нет никакого театроведческого образования, я заканчивала филологический факультет. Но прежде всего, нужно очень любить театр.

Мне однажды повезло, я попала на семинар московского театрального критика Александра Свободина. К нему на учебу два раза в год съезжался весь Советский Союз. Мы много ездили по городам, смотрели спектакли, встречались с Товстоноговым, с Захаровым, и постоянно читали рецензии молодых, суровых и «зубастых» критиков из столицы. И мы спрашивали, почему они такие злые. А Свободин говорил: «Вы любите театр, а молодые — нет». Потому они и обрушивались на эти несчастные спектакли, как только могли. Но не думаю, что такой подход может принести театру пользу.

Сейчас настала пора, когда из журналистики девальвируются какие-то жанры. Например, театральные рецензии и очерк. Люди, пишущие о театре, во Владивостоке есть, но рецензии не пишет никто. Да и некуда их писать, — не публикуют. А если и публикуют, то гонорары платят такие, что о них лучше вообще не говорить. И как в такой ситуации привлечь молодых специалистов?

Если театр не умирает, почему тогда умирает жанр театральной рецензии?

Потому что сегодня зритель, читатель, воспитанный интернетом, бесконечными сериалами, очень простыми жанрами в плохом смысле слова, привык получать уже готовую жвачку, которую осталось только проглотить. А читать рецензию — надо думать, читать творческий портрет — надо думать. Театральная рецензия — умный жанр, для понимающего зрителя.

Есть в вашей обучающей программе какие-то специальные приемы, чтобы заинтересовать студентов?

Единственное — это возможность показывать лучшие отечественные спектакли. В старом здании университета, в городе, у нас было для этого все оснащение: смотрели их на большом экране, с хорошим звуком. Сейчас кто-нибудь из студентов сам приносит ноутбук, если может, и вся группа смотрит спектакль на маленьком экранчике. Это не дело, конечно.

Позволяют ли сейчас условия полностью реализовать программу спецкурса «Театр и СМИ»?

Сейчас — нет. Я из университета ухожу. У нас абсолютно загубили профессию журналиста. Раньше, помимо спецкурса, я вела отделение телевидения, со второго курса и до диплома обучала студентов-телевизионщиков, знала, как они развиваются. Но теперь этого нет, а я не хочу участвовать в процессе разрушения профессии. Смешно — смотреть спектакль на компьютере, который меньше, чем мой телевизор. Это — профанация.

Вы рекомендуете смотреть только хорошие спектакли, или стоит смотреть все, чтобы сравнивать?

Деньги студентов жалко на плохие спектакли! А вообще, конечно, нужно смотреть все, и как говорил Звеняцкий, «чтобы просравнивать можно было». Стоит, например, посмотреть «Поминальную молитву», а потом — плохой спектакль, не буду называть какой. Потом сравнить и понять, чем один хорош, а другой плох. Я смотрю абсолютно все. Вот мне позвонят из детского сада и скажут, что у них там премьера, — я пойду. А что делать? Такая профессия.

Кстати, очень не рекомендую ходить на привозные спектакли: ты платишь безумные деньги, только за то, чтобы увидеть медийное лицо на сцене. Сами спектакли обычно плохие.

Как студенты воспринимают ваш материал?

Обычно все слушают. А если не слушают, болтают между собой не по делу, я их сразу выгоняю. Не люблю, когда студенты молчат и не задают вопросов. Я прошу их спрашивать о том, какие проблемы их волнуют не только в области театра, но и культуры, кино. Если я чего-то не знаю, то всегда приду домой и посмотрю, выясню, потом расскажу. «Спрашивайте!» — говорю, а спрашивают мало. Мне кажется, когда спрашивают, это признак интереса.

Что вы думаете о запрете нецензурной лексики в театре, кино, литературе?

Я сама могу выматериться, запросто. Но сцена для меня — это святое, и в театре мата быть не должно.  Еще в книжке можно пережить, но в театре — нет.

В кино?

Тоже нельзя. Помните фильм Серебренникова «Изображая жертву»? Классное кино, но там мат «по делу». Весь монолог прокурора или судьи, — не помню точно, строится на мате. А это же и в театре идет. Я приняла сам фильм, хороший фильм, но все равно даже в нем не могу принять мат. Все-таки, хоть что-то должно оставаться для нас чистым, особенно на сцене. Я была на спектакле по произведению Прилепина «Восьмерка», когда он привозил его во Владивосток. Мне очень понравилось, но мат бы убрала все равно. И еще не люблю, когда на сцене раздеваются. Искусство должно добиваться своего другими путями.

Приведу простой пример. Мы все в школе проходили пьесу Горького «На дне». Кто там герои? Говоря нашим современным языком, — бомжи, проститутка, вор, безработный и бывший арестант. Можно подумать, эти люди говорят на французском языке! Там нет ни одного матерного словечка, но мы верим в то, что это опустившиеся люди. Значит, в искусстве есть и другие выразительные средства. Новый авангардный театр я обожаю, особенно, если будут найдены какие-то необычные приемы. Но при одном условии: чтобы не было мата и пошлости, потому что пошлость на сцене — это ужасно.

Что сейчас происходит с профессией критика?

Профессии театрального критика вообще не существует в природе. Есть Союз театральных деятелей, при этом Союзе есть секция критиков, и вот там может набраться десяток театральных критиков, которые занимаются только этим. Раньше главный режиссер театра звонил в Москву и приглашал критика на интересные спектакли. Москва соглашалась и оплачивала ему дорогу, гостиницу и обсуждение спектакля, а это очень дорогая штука: 5-6 критиков и труппа собираются в закрытом помещении и обсуждают, что понравилось, а что нет.

А сейчас режиссер театра сам зовет критика, сам оплачивает ему дорогу, гостиницу, поит, кормит его. И что после этого критик будет говорить? Что все прекрасно. Нельзя критика ставит в такие условия. Механизм изначально испорчен. Когда поездку оплачивала Москва, критик мог высказать все, что думает, потому что был независим. А теперь от денежных отношений страдают все.

  • Алина

    Замечательная. Одна на миллион.

  • SpringForever

    Мне грустно стало…

Новые материалы