5 ноября 2016 — Люди
Цитаты: Главный судмедэксперт Приморья Александра Голубева
«Умер молодой узбек, пришла за ним делегация из пяти человек. Говорят: "Нэ надо рэзать"»

Текст: Primpress.ru, также используются материалы Vladmedicina.ru
Фото: Primpress.ru, со съемок сериала «След», Новости на VL.ruswissinfo.ch

Primpress.ru выпустил интервью с Александрой Голубевой, начальником краевого бюро судебно-медицинской экспертизы. Мы выбрали для вас самые интересные цитаты.

По данным Vladmedicina.ru, в 2015 году в Приморье прошло 21 146 экспертиз и обследований в отношении живых людей. Большая часть из них — определение тяжести вреда здоровью (более 90 %). По изнасилованиям и другим насильственным действиям — 341. На третьем месте — определение рубцов (у наркоманов и инвалидов войн). Вскрытие тел во Владивостоке в прошлом году проводилось более 3 000 раз.

Чаще всего за экспертизами обращается полиция, а потом следственный комитет или суд. Если человеку нужно зафиксировать повреждения, то ему нужно прийти в бюро с паспортом, оплатить услугу и получить консультативное заключение.

По данным февраля 2016 года в бюро работало 285 человек, из них 90 — судмедэксперты.

aleksandra-golubeva

Александра Голубева

Об учебе

В десятом классе в библиотеке взяла книжку о военных хирургах и твердо решила, что вот оно. Хотела поступать в Москве, но все решил случай: не хватило билетов на самолет, и полетели во Владивосток. Тут и поступила.

А судебная экспертиза — это пришло после где-то пятого курса. Тогда была субординатура по патологической анатомии, за это время я собственноручно вскрыла около десятка трупов, это дало очень много понимания. Да и сначала я думала, что судебная медицина — это только трупы, а тут и живые люди, и разные лаборатории, столько всего! Была удивлена, сколько всего в этой специальности интересного.

…Вчерашние студенты и без того совершенно не знают, что нужно делать с больными, они их просто боятся, их этому практически не учат. Когда я обучалась, нас активно привлекали к процессу, мы делали обследования, ставили диагнозы, назначали лечение.

О работе со следователями

Я периодически ругаю следователей и полицию за то, что они не хотят думать. В нашем ДВГУ в последнее время не было даже судебной медицины — не преподавали. Большинство молодых вообще не знают, что такое труп, что с ним можно делать, как вести себя на месте происшествия. Когда я спрашиваю: «А это делать будем?», они удивленно спрашивают уже меня: «А надо?». Нас часто зовут на место происшествия там, где это на самом деле не нужно, зато не зовут там, где эксперт необходим.

sled-serial

О сериале «След»

Иногда я смотрю российский криминальный сериал «След», чтобы улыбнуться и помечтать. Там могут взять одну частицу (неважно, волос или что-то еще), положить ее в центрифугу, тут же сесть за компьютер и все узнать о человеке. Конечно, это совершенно невозможно, каким бы ни было оборудование. А оборудование в таких фильмах — в основном, набор пробирок с разноцветными жидкостями и центрифуга. Правда, там есть то, что должно было бы быть: они расследуют одно дело всей командой, не отвлекаясь ни на что.

Вы когда-нибудь видели следователя, у которого в работе одно дело или чтобы у нас в экспертизе был один труп или один живой человек? Нет такого в российской и советской истории, никогда не было. Конечно, когда дело резонансное, создаются группы, и тогда всегда есть результат. Вот как по этим несчастным девочкам, которых насиловали и убивали в районах. Группа занималась только этим делом, и какой был результат.

О дежурстве 1 января и громком убийстве

Однажды я дежурила 1 января. Тогда было одно убийство за все сутки, зато громкое. Это был 1995 год, дежурили на Лазо. Сотовых телефонов, конечно, не было. Часов с трех по всему зданию начали звонить телефоны, около шести звонят в кабинет дежурного — оказалось, искали меня и уже успели вызвонить все начальство, вместо того чтобы позвонить по нужному телефону.

Поехали в гостиницу «Владивосток», а там в одном из номеров как в кино: все стены в помарках крови, на полу лужа крови, а в ней лицом вниз лежит молодой мужчина с обширной резаной раной на шее «от уха до уха». Никогда потом такого не видела. 

О байках в морге

Иногда рассказывают, мол, люди оживают прямо в морге на столах. За всю историю нашего бюро такого не было. Только однажды что-то похожее рассказывал преподаватель, когда я еще училась в мединституте. В тот раз он работал перед длительными выходными, и звонят ему из реанимации — умер, мол, пациент, родственники просят не откладывать, а вскрыть сейчас. Вообще проводить вскрытие человека, когда тело еще теплое, мало кто любит. Но он согласился.

Сделал первый разрез, и тут началось как бы кровотечение! А ведь если человек мертв, то сердце не бьется, и кровь не может идти. Трясущимися руками схватил пинцет, проверил признак Белоглазова — нет, точно мертв. Но дальше уже вскрывать не смог.

Аллах вскрытию не препятствует

Недавно пришлось «прочитать лекцию». Умер молодой узбек, пришла за ним делегация из пяти человек. Говорят: «Нэ надо рэзать». Но ведь им нужно медицинское свидетельство о смерти, а его можем дать мы, могут патологоанатомы или в поликлинике. Есть еще вариант, чтобы полиция оформила бумагу, что не нужно проводить вскрытие, но это был не тот случай.

Поликлиника дает документ тем, кто наблюдался в этой поликлинике, и если нет никаких сомнений в том, что человек умер именно от определенных болезней, — этот в поликлинике не наблюдался. Патологоанатомы никакого документа дать не могут, потому что он не в больнице умер.

Остаемся только мы, а мы не вскрывать не можем. Все равно просят «не резать»… Но я то уже советовалась с коллегами из Татарстана, разговаривала с имамами, и они говорят, что для установления истины Аллах вскрытию не препятствует. Парни выслушали, поблагодарили, согласились — главный из них даже телефон попросил.

По теме: Интервью: Аврора Римская о работе с журналистами, деле Коэна и мифах об СК
Один день в следственном отделе полиции Владивостока
Хроника событий: Поиски 11-летней Иры Шевцовой во Владивостоке

Новые материалы