4 мая 2017 — Город
Наши люди: Редактор портала «Такие дела» Владимир Шведов
О благотворительности в России, как начать помогать людям и почему не нужно жертвовать деньги на улицах

Текст: Мария Прус
Фото: из архива героя, Василиса Вакилова, VL.ru

22-летний Владимир Шведов родился во Владивостоке, в 2011 году переехал в Москву. Сейчас руководит информационным отделом портала «Такие дела», который работает при благотворительном фонде «Нужна помощь». Владимир рассказал «Вл3000», почему благотворительность — это полноценная работа, а настоящая помощь не сводится к разовым акциям.

О переезде в Москву

В 2011 году я стал призёром Всероссийской олимпиады по русскому языку и поступил в МГУ на филологический факультет, романо-германское отделение. Но, спустя год, отчислился и начал учиться уже в Высшей школе экономики.

В «вышку» поступил на отделение деловой политической журналистики на факультете деловой медиакоммуникации. По сути дела, это был журфак, но никто этого не произносил вслух. Сам университет позиционировал направление по-другому: с уклоном в технологии и новые медиа, а не в традиционную литературоцентричность.

О работе в журналистике

С третьего курса я начал работать. В течение года был внештатным корреспондентом для портала Slon.ru (сейчас — онлайн-журнал Republic). В 2014 году это был интересный ориентир. Они тогда были в тренде, писали на околополитические темы, а я как раз увлекался политологией.  

Редактор портала «Такие дела» Владимир Шведов-1

Но я не стал устраиваться в штат, когда окончил вуз. Несколько месяцев искал работу, пытался попасть в разные издания. Потом один из знакомых журналистов рассказал, что на базе фонда «Нужна помощь» создаётся новое СМИ, которое будет делать Митя Алешковский и Андрей Лошак. Попробовал устроиться к ним на работу, когда ещё ничего не существовало, и был только проект.

О портале «Такие дела»

Идея создания портала принадлежит председателю совета благотворительного фонда «Нужна помощь» Мите Алешковскому. Задача была в том, чтобы привлечь внимание общества к социальной тематике и благотворительным организациям, рассказать, как это всё работает.

Получился сплав благотворительных и идеологических начинаний. У такой системы масса плюсов. Например, у нас нет того, кто мог бы диктовать условия работы. Это важно, потому что сложно было бы объяснить инвестору, почему мы должны рассказывать о нищих, когда у него свои бизнес-интересы. Мы сами себе хозяева и работаем за счёт частных пожертвований людей, которые финансируют информационное сопровождение фонда.

«Такие дела» начинался как маленький стартап, в редакции было семь человек, и мы вообще не верили, что взлетим. Никто не думал, что на фоне частных пожертвований, а не платной подписки, можно работать и зарабатывать. Тем не менее, за два года всё это выросло. У нас уже довольно крупное издание — в редакции сейчас человек тридцать.  

Когда я шёл на эту работу, то мне была интересна социальная проблематика, о благотворительности не задумывался. Знал, что есть такая сфера, но представления были очень смутные. К тому же, я был среди тех людей, которые относились к ней скептически. Неужели люди будут жертвовать деньги, чтобы мы писали какие-то тексты? Я в это не верил.

Сначала работал с новостями один. Потом, чтобы решать задачи стало проще, в «Таких делах» создали целый информационный отдел. Я его и возглавил, как человек, который работает с самого начала.

Считаю, что мы делаем очень важное дело — выполняем социально-ответственную функцию и вместе с этим показываем, что журналистика может развиваться даже в условиях тотального кризиса на медиарынке.

Портал «Такие дела» и фонд «Нужна помощь» находятся в соседних помещениях. Мы очень тесно взаимодействуем, при этом фонд ограниченно участвует в работе редакции. Он может выразить желание, чтобы мы написали о тех или иных проектах, которые сейчас нуждаются в финансировании. В этом и заключаются наши отношения: у нас есть свои темы, но и необходимость писать какие-то истории для сбора денег.

О благотворительности в России

На мой взгляд, сейчас в России происходит положительное движение в благотворительности. Об этом действительно говорят больше, несмотря на то, что в международных рейтингах мы занимаем низкие позиции. Растёт вовлечённость людей, обеспокоенность фондов о том, как нужно воспринимать благотворительность.

Я вижу, что фонды начинают работать максимально современно, применяют западные методики. Менеджмент уже достаточно высокого уровня: они готовы сотрудничать друг с другом и обсуждать проблемы. Движение есть и оно не замыкается на столичных регионах — Москве и Санкт-Петербурге, ничего подобного.

Далеко за примером ходить не надо. Я общался с Приморской автономной некоммерческой организацией «Благое дело» и с Приморским благотворительным фондом помощи хосписам. Мне кажется, что это люди, которые прекрасно понимают все тенденции: и про частные пожертвования, и про ошибки людей, желающих помочь.

На самом деле, это удивляет, потому что я сам ещё пару лет назад не понимал, как всё работает. А теперь, зная, как это должно быть, приятно видеть, что даже в далёком Владивостоке благотворительные организации хорошо развиваются. Есть сотрудничество, есть понимание направлений, в которых нужно работать.

Хочется надеяться, что государство будет более осознанно в этом участвовать. Потому что сейчас часто получается какая-то ерунда, особенно с распределением грантов. Есть президентские гранты, которые даются ежегодно тремя этапами, и они зачастую идут на сомнительные проекты. С одной стороны, мы смеёмся над этой ситуацией, а с другой, плакать хочется. Люди умирают от неизлечимых болезней, а мы даём миллионы рублей на мотопробеги в Крыму.

О сборах денег на улице

Плохо, что даже до Владивостока докатились сборы денег в автобусах. Можно только расстроиться. Реально в 90 % случаев это всё не очень чисто. В такой ситуации нереально выяснить, насколько что будет работать. Наличные часто собирают с липовыми документами. Конечно, в самой идее собирать деньги у людей, если выйти на отстранённый уровень, нет ничего зазорного. Какая разница, как это будет — электронным переводом или бумажкой? Но это совершенно нерегулируемо.

Я горячо не рекомендую участвовать в подобных акциях. Даже если есть шанс, что какая-то часть денег всё-таки попадёт к конкретному ребёнку или взрослому болеющему, то всё равно лучше использовать своё желание помочь более эффективно. Не обязательно переводить деньги каким-то московским организациям, можно отправить в тот же фонд помощи хосписам Приморского края. Во Владивостоке тоже есть важные проекты, которые точно так же нуждаются в помощи.

О том, как начать помогать

Тем, кто хочет начать помогать, но не знает, как это делать правильно, я бы посоветовал два наших программных текста: «Секреты благотворительности: 10 правил для тех, кто не знает, как начать помогать» и «Правила благотворительности: 10 заповедей, как не надо помогать». Они очень важны, как стартовый посыл, потому что вопрос «Я хочу помочь, с чего начать?» — самый частый. Люди, не зная, как своё желание превратить в результат, могут делать глупости.

О Владивостоке

С Владивостоком у меня сложные отношения, я бываю в нём один-два раза в год. Каждая поездка приносит очень своеобразные впечатления. Я по нему скучаю, хочется приехать обратно. Но за пару дней в городе у меня появляются мысли, что я совсем не хочу здесь жить, начинает тянуть обратно в Москву. 

Владивосток — уникальный город. Я много где бывал в России и могу сказать, что похожего в нашей стране нет. По рельефу, специфике и экзотичности. Город живёт и развивается, в отличие от некоторых других провинций. В нём чувствуется дух современности.

Я прожил пятнадцать лет на Седанке, привязан к этому району. Это такое своеобразное место: оно довольно захолустное и при этом популярное, удалённое от города и не такое уж далёкое. Для меня больше важен не сам город, а ощущение этого дома на Седанке с видом на залив. Конечно, это нечто такое, чего в Москве не испытать. Во Владивостоке в одном окне у тебя залив, в другом — сопки. В столице моря и таких видов и рядом не было.

По теме: Репортёр Иван Чесноков: «Проживите с человеком его жизнь»

Новые материалы